Дело Заремы Мусаевой – матери чеченских оппозиционеров – с 2022 года остается одним из самых известных примеров давления на родственников критиков кадыровского режима. Несмотря на международные обращения и сообщения об ухудшении ее здоровья, она продолжает отбывать наказание в колонии.
На Северном Кавказе о произволе силовиков, похищениях или нарушении прав детей нередко публично говорят именно женщины. Они приходят к зданиям судов, записывают обращения, спорят с чиновниками и настаивают на расследованиях. Это повторяется из года в год и редко становится предметом отдельного разговора: почему именно женщины оказываются на передовой.
На прошлой неделе в соцсетях распространилось видео, на котором молодая женщина взволнованным голосом просит о помощи. «Меня задержали две машины, полные чеченцев», – говорит она в камеру. Сбежавшая от домашнего насилия из Чечни Айшат Хизриеву пытались насильно вернуть домой из Новосибирска. После огласки ей удалось избежать похищения, но оставаться в России ей было небезопасно.
В Чечне уже несколько дней не выходит на связь 33-летняя Белкиса Минцаева – мать двоих дочерей, которая приехала в республику после угроз и уговоров родственников. Правозащитники говорят, что женщину удерживают в отделе полиции без связи с внешним миром, а адвокаты боятся браться за ее дело.
Домашнее насилие на Северном Кавказе часто остается скрытым, а женщины сталкиваются с ним в одиночестве. Давление исходит не только от мужа, но и от его семьи, а попытки сопротивления нередко встречают осуждение и внутри собственной семьи женщины. В этих условиях уход из насилия становится не вопросом решения, а вопросом возможностей, которых часто нет.
Свадьба в Чечне – не просто союз двух сердец, а грандиозная битва за статус, в которой главным оружием становятся меха, драгоценности и сотни тысяч, а то и миллионы рублей, потраченные на приданое. Корреспондентка Даптара выясняла, во что обходится чеченским семьям «золотая клетка» для дочерей, и как сбор приданого становится гонкой на выживание.
Женщинам, пытающимся скрыться от домашнего насилия на Северном Кавказе, чаще всего помогают правозащитные организации. Но нередко рядом оказываются и обычные люди – друзья, знакомые или те, кто сам когда-то пережил подобный опыт. Помогая беглянкам, они сами могут столкнуться с угрозами, давлением и проблемами с силовиками.
На Северном Кавказе разговоры о детях начинаются почти сразу после свадьбы. Вопрос «когда?» звучит так же естественно, как поздравления. Но если беременность не наступает, ожидание быстро превращается в поиск причин, и чаще всего искать их начинают в женщине, хотя речь идет о паре.
Аминат из небольшого дагестанского села еще в школе знала: она будет поступать в вуз, чтобы получить образование. В этом ее поддерживали родители и братья, что для сельской местности редкость. Мужчины, которые придерживаются консервативных взглядов, зачастую считают, что девочке достаточно уметь читать и писать. Даптар узнал, какие барьеры встают перед девушками на пути к профессии.
Дагестанских женщин по умолчанию принято считать хрупкими, молчаливыми, тонкими, звонкими и слабыми. Корреспондентка Даптара спросила самих дагестанцев – мужчин и женщин разного возраста и профессий – так ли это на самом деле. Про хрупкость и слабость никто даже не вспомнил.
DAPTAR.ORG 