Жительница Каспийска Алина Газимагомедова публично заявила, что ее бывший муж совершил сексуализированные действия в отношении их пятилетней дочери. Возбуждено уголовное дело, мужчина арестован. Но волна гнева в соцсетях обрушилась не на него, а на мать: ее обвиняют в мести, хайпе, позоре республики и даже в том, что она вообще вышла замуж за дагестанца. Даптар разбирается, почему обществу проще травить заговорившую о насилии женщину, чем поверить ей.
За последние годы чеченские власти не раз публиковали видео с женщинами, которых насильно вернули в республику или чье исчезновение вызвало общественный резонанс. Каждый такой ролик подается как доказательство того, что с возвращенной все в порядке: вот она в кадре, говорит, что в безопасности. Но правозащитники уверены – подобные записи ничего не сообщают о реальной судьбе женщины, зато помогают властям отвечать на неудобные вопросы и служат инструментом устрашения. Даптар рассказывает, как работает эта практика.
На Северном Кавказе рождение ребенка принято считать безусловным счастьем, а усталость, тревогу и слезы матери – слабостью или капризами. От нее ждут, что она быстро вернется к привычной жизни и станет заботливой матерью и хорошей женой. Но за внешним благополучием нередко скрываются одиночество, страх и тяжелое эмоциональное состояние, которому многие не знают даже названия. Даптар рассказывает истории переживших послеродовую депрессию.
Существует стереотип, что женщины на Кавказе не работают, а занимаются только бытом, семьей и детьми. Как оказалось, они и учатся, и работают, и руководят своими и чужими бизнесами. И все это параллельно с семьей, бытом, детьми. О том, каким бизнесом можно заниматься на Северном Кавказе женщинам, и есть ли у этого бизнеса какие-то особенности, узнавала корреспондентка Даптара.
За последние месяцы сразу несколько историй, связанных с уроженками Чечни, вновь привлекли внимание к проблеме преступлений по мотивам чести. Убийство в Ереване сбежавшей от домашнего насилия Айшат Баймурадовой, загадочная смерть Алии Оздамировой после возвращения из Грузии и сообщения о возможной расправе над Зухрой Музаевой в Курчалое объединяет не только предполагаемая причина «семейной чести», но и почти полное отсутствие прозрачного расследования.
Развод – одно из самых сложных событий в жизни женщины. Многие так его боятся, что десятилетиями терпят невыносимое отношение и издевательства со стороны супруга. А тем, кто решился уйти, нужно пройти множество испытаний, главное из которых – пойти наперекор собственным родным и общественным устоям. Чеченки рассказали Даптару о своем опыте.
Анонимная группа жительниц Северной Осетии взломала и взяла под контроль инстаграм-аккаунт, который в последние месяцы занимался публичной травлей под лозунгами борьбы за нравственность. Авторы страницы публиковали фотографии женщин, обсуждали их внешность и одежду, требовали от них «скромности» и выступали против мини-юбок.
Дело Заремы Мусаевой – матери чеченских оппозиционеров – с 2022 года остается одним из самых известных примеров давления на родственников критиков кадыровского режима. Несмотря на международные обращения и сообщения об ухудшении ее здоровья, она продолжает отбывать наказание в колонии.
На Северном Кавказе о произволе силовиков, похищениях или нарушении прав детей нередко публично говорят именно женщины. Они приходят к зданиям судов, записывают обращения, спорят с чиновниками и настаивают на расследованиях. Это повторяется из года в год и редко становится предметом отдельного разговора: почему именно женщины оказываются на передовой.
На прошлой неделе в соцсетях распространилось видео, на котором молодая женщина взволнованным голосом просит о помощи. «Меня задержали две машины, полные чеченцев», – говорит она в камеру. Сбежавшая от домашнего насилия из Чечни Айшат Хизриеву пытались насильно вернуть домой из Новосибирска. После огласки ей удалось избежать похищения, но оставаться в России ей было небезопасно.
DAPTAR.ORG 