«Люди так жили веками, и никто от этого не умер. Так говорила мама, защищая привычный уклад. А я смотрела на это как на ловушку: если не вырваться сейчас, эстафета продолжится, и мои дочери тоже будут бояться мечтать», – объясняет Патимат из Хасавюрта. Она рассказала Даптару о своем пути – от ношения платка «чтобы не ругались» до равных отношений с мужем, где не надо отчитываться.
Об усыновлении на Северном Кавказе по-прежнему предпочитают молчать. Одни приемные матери хранят эту тайну всю жизнь, другие рано или поздно решаются открыть ее детям. Корреспондентка Даптара продолжает расспрашивать дагестанок о том, как они стали мамами «не своих» детей.
22-летняя Аида из Махачкалы одна воспитывает дочь с ДЦП — бывший муж с самого начала не признал ребенка. Так как во время поездок на реабилитацию таксисты отказывались брать девочку с инвалидностью, Аида сама устроилась в женское такси. Каждый заказ для нее теперь — это не просто поездка, а знак поддержки и солидарности от других девушек.
Аминат 42 года, живет в пригороде Махачкалы, работает в женском такси, обучает женщин вождению и ведет лайфстайл блог. Два года назад она завела аккаунт на популярной плафторме и не догадывалась, что благодаря своей публичности познает счастье материнства.
Лайлу Омарову можно назвать разрушительницей шаблонов: первая в своей семье получила образование, какое хотела и где хотела, а вышла замуж за мужчину другой национальности. Она рассказала Даптару о переезде в 15 лет из Карабулака в Москву, трудностях адаптации, столкновении с предрассудками и почему, прежде чем бунтовать против патриархата, нужно интеллектуально вырасти.
Дагестанке Елене почти 60. А ее дочери 22. Елена педагог и всю жизнь работает в школе. Большую часть жизни она провела бок о бок с детьми, но сама долгие годы никак не могла стать мамой. Материнство пришло в ее жизнь тогда, когда женщина уже ни на что не надеялась.
Джанат, Тамара, Маликат, Зинаида, Ванда – эти имена она каждый вечер перечисляет перед сном. Они, а не родная семья, вывели ее из кабардинского городка сначала в Москву, а потом в Канаду. Имени матери в этом списке нет.
«До сих пор не могу понять, как во всю эту дичь можно было поверить? Это под какими препаратами нужно было быть?» – удивляется Дарья из Москвы, которая воспитывает сына с редким именем Марс. Его отец – уроженец Чечни, который сказал, что он татарин, а потом годами ее изощренно обманывал. Дарья рассказала Даптару, что в воспитании мальчика он не участвует, его родителям внук тоже не нужен. Но девушка смогла выбраться из болезненных отношений и начала вести блог, чтобы предостеречь других.
В России пора сдачи единых государственных экзаменов. Школьники доучивают важный материал и прямиком через металлоискатели отправляются решать коварные экзаменационные задания. Но, кажется, это испытание и для родителей тоже. Даптар спросил у трех дагестанских мам, как они «сдают» ЕГЭ.
Кто-то после развода получает квартиру, машину или алименты. Наша героиня получила свекровь – сотрудницу министерства с железным кулаком, визгливым голосом и заветной шкатулкой, набитой трофеями отца-особиста.
