В Дагестане почти одновременно получили развитие две истории, в которых женщины после развода столкнулись с насилием со стороны бывших мужей. В одном случае расследование похищения женщины завершилось передачей дела в суд. В другом сама женщина, заявлявшая о многолетнем домашнем насилии, несколько месяцев провела в СИЗО и лишь после общественного резонанса была переведена под домашний арест. Почему для многих женщин развод не становится окончанием преследования, и почему правоохранительная система реагирует на подобные случаи по-разному?
Продолжение насилия
В Дагестане завершили расследование уголовного дела о похищении 26-летней жительницы Махачкалы, в котором обвиняются ее бывший муж и его родственник. По версии следствия, в марте этого года мужчины приехали к дому, где после развода жила женщина, силой посадили ее в автомобиль и увезли. Следователи утверждают, что обвиняемые удерживали ее против воли, угрожали и применили физическую силу, когда она попыталась сопротивляться. В июле расследование завершилось, дело направлено в суд. Этот случай стал редким примером, когда предполагаемое насилие после развода не осталось без реакции правоохранительных органов.
Однако почти одновременно в Дагестане получила огласку другая история, в которой вопросы возникли уже к действиям самой правоохранительной системы. Жительница республики Джамиля Гарунова четыре месяца провела в следственном изоляторе по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью бывшему мужу. Родственники женщины и правозащитники утверждают, что до этого она сама долгое время подвергалась домашнему насилию и преследованию с его стороны. По их словам, после развода бывший супруг продолжал угрожать ей, а в день конфликта приехал к ее дому, несмотря на то что женщина пыталась избежать контактов с ним.
История Гаруновой вызвала широкий общественный резонанс. Члены Общественной наблюдательной комиссии Дагестана заявили о необходимости тщательно проверить обстоятельства дела. В итоге Верховный суд республики перевел Гарунову из СИЗО под домашний арест.
Женщина не рассматривается как самостоятельный субъект. Мужчина считает ее своей собственностью
Контроль после расставания
Эти две истории объединяет не только то, что в обоих случаях речь идет о предполагаемом насилии в отношении женщин. В обоих случаях после развода конфликт не закончился. Напротив, бывшие мужья продолжили добиваться контроля над женщинами, а последние, хотя и оказались в разных обстоятельствах, вновь были вынуждены защищаться.
Подобное происходило в Дагестане и раньше. В 2020 году широкий резонанс получила история Гулли Казанбиевой. По словам женщины, бывший муж избивал ее на протяжении нескольких лет, а после развода продолжил преследование и требовал вернуться. Осенью 2019 года, по версии следствия, он вывез бывшую супругу и жестоко избил, причинив ей множественные травмы. Впоследствии суд признал его виновным в умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести и незаконном лишении свободы, однако сама Казанбиева и ее представители сочли назначенное наказание слишком мягким.
Насилие после расставания не является исключительно проблемой Северного Кавказа, указывает исследовательница и социолог Саида Сиражудинова. Во многих странах именно разрыв отношений становится моментом, когда агрессор пытается сохранить власть над женщиной.
«Женщина не рассматривается как самостоятельный субъект. Попав под власть единожды, мужчина считает ее своей собственностью и старается сохранить контроль. Поэтому расставание нередко влечет преследование, а порой и фемицид. Для женщин Северного Кавказа ситуация особенно сложна: на них оказывается гораздо больше давления со всех сторон», – говорит собеседница.
Дополнительным фактором становятся общественные установки. Как отмечает Сиражудинова, женщины оказываются менее защищены из-за ожидания, что они должны терпеть, сохранять семью и не выносить конфликты на публику. Вместо поддержки после развода они зачастую сталкиваются с осуждением, а внутри семьи редко видят примеры того, как можно защитить себя от насилия.
Когда государство не защищает
Гулли Казанбиева, пережившая нападение бывшего мужа, после вынесения ему приговора рассказывала, что полиция неоднократно отказывалась принимать ее заявления о насилии, а следствие и судебный процесс длились больше года. Несмотря на обвинительный приговор, женщина признавалась, что до последнего не верила, что мужчину удастся привлечь к ответственности.
Истории домашнего насилия нередко показывают, что после расставания женщины сталкиваются не только с преследованием бывших партнеров, но и с разной реакцией правоохранительных органов. В одних случаях заявления становятся основанием для уголовного преследования агрессора, в других сами пострадавшие оказываются под следствием или месяцами не могут добиться защиты.
По закону, после заявления о преследовании, угрозах или насилии полиция обязана провести процессуальную проверку: опросить заявительницу, предполагаемого агрессора и свидетелей, при необходимости назначить судебно-медицинскую экспертизу и провести другие проверочные действия. Максимальный срок такой проверки составляет 30 суток, после чего должно быть принято решение о возбуждении уголовного дела или об отказе, объясняет юристка правозащитной организации Ad Rem (мы не называем ее имя в целях безопасности).
На практике же женщины нередко сталкиваются с бездействием правоохранительных органов. В докладе Ad Rem «Преследование вместо защиты: как государственные институты используются против женщин, пострадавших от домашнего насилия» организация пришла к выводу, что на Северном Кавказе государственные структуры нередко не только не защищают пострадавших, но и становятся частью механизма давления на них.
«На Кавказе государственные структуры, призванные защищать женщин от домашнего насилия, нередко становятся соучастниками их преследования либо способствуют ему через бездействие, фабрикацию обвинений, передачу женщин родственникам после побега, игнорирование угроз их жизни и неисполнение судебных решений», – отмечает юристка.
В Ad Rem называют это «приватизацией силового ресурса» – ситуацией, когда государственные институты фактически используются для продолжения контроля над женщиной. По словам экспертки, проблема усугубляется тем, что на Северном Кавказе тесно переплетены семейные, религиозные и государственные структуры, а влияние родственных связей и локальных социальных практик нередко становится определяющим фактором в судьбе женщины.
По наблюдениям организации, даже когда заявления о преследовании или насилии принимают, этим помощь зачастую и ограничивается. Женщине выдают талон о регистрации обращения, однако полноценная проверка нередко не проводится. Чтобы добиться процессуального решения, пострадавшим приходится обращаться с жалобами в прокуратуру или суд, а к этому времени сроки привлечения агрессора к ответственности могут истечь.
«Сотрудники правоохранительных органов не относятся к таким делам серьезно. Они считают, что это семейное дело: разберутся сами, завтра помирятся, она заберет заявление и зачем тратить время», – говорит юристка.
По словам юристки, именно такое отношение приводит к тому, что женщины месяцами не могут добиться полноценной проверки своих заявлений, а бездействие правоохранительных органов нередко становится еще одним фактором, позволяющим агрессорам продолжать преследование.
Женщины менее защищены из-за установок на тотальное терпение и низкого социального статуса
Что может изменить ситуацию
По мнению юристки Ad Rem, изменить ситуацию невозможно только за счет наказания отдельных агрессоров. Необходимы системные изменения.
«Общественные установки, недостаточная работа государственных институтов и отсутствие эффективных механизмов защиты – все это взаимосвязано. Изменения должны быть системными. Закон о домашнем насилии предусматривал не только определения видов насилия и наказания за него, но и охранные ордера, профилактическую работу и систему помощи жертвам», – подчеркивает собеседница.
Еще одной необходимой мерой юристка называет повышение квалификации сотрудников правоохранительных органов и других государственных работников, которым приходится сталкиваться со случаями домашнего насилия.
Изменения невозможны без пересмотра общественного отношения к положению женщины, считает исследовательница Саида Сиражудинова: «Женщины менее защищены из-за установок на тотальное терпение и низкого социального статуса. Поддержку зачастую найти сложно. Скорее всего женщину ожидает осуждение. Поэтому так трудно защитить себя. Вдобавок нет примеров самозащиты внутри семьи».
В России специальный закон о профилактике домашнего насилия до сих пор не принят. Именно такой закон, предусматривающий охранные ордера, систему профилактики и помощи пострадавшим, правозащитники из Ad Rem считает одним из ключевых условий для изменения ситуации.
Наиля Келдеева
DAPTAR.ORG 