Однажды, примеряя платье на свадьбу племянницы, 45-летняя махачкалинка Соня увидела в зеркале собственную бабушку – крашеный пучок и осуждающее лицо. С этого дня она начала переписывать свою жизнь: спортзал, дневник, новый гардероб и постепенно – взгляды. Сегодня ей 62, она называет себя феминисткой, хотя в Дагестане это слово остается ругательным, и говорит, что по-настоящему счастливой стала только во второй половине жизни.

«Про таких, как я, говорят: железная женщина. Ну я бы хотела сахарной быть. Но меня жизнь железной сделала». Рейганат скоро пятьдесят, и она всю жизнь работает тяжело и много. В романтические отношения не верит, к материнству относится прохладно. Но считает, что для женщины работа – это единственный способ жить так, как она сама хочет. Даже если все сложилось не совсем так, как она мечтала в детстве.

Султана была замужем дважды. Не по своей воле. Сейчас ей 52, она в разводе и счастлива. Уверяет, что таких женщин много, просто они не особенно свою позицию афишируют. А для нее это важно проговорить, потому что у нее дочери. Девочки – любые, но кавказские особенно – должны знать, во что они ввязываются, когда выходят замуж. Им надо дать максимум образования и всегда выслушивать их позицию. И еще – чтобы они знали, что им всегда есть куда вернуться, и что мама их поддержит во всем.

Зухра не сбегала из дома, не разрывала отношения с семьей, но выстроила свою жизнь так, как считала правильным, приняла все последствия, которые повлекло за собой это решение. А началось все, как Зухра рассказывает, в самолете: она летела в далекую Тюмень к человеку, которого ни разу не видела – к своему мужу…

Мы привыкли, что яркие протестные, даже явно бунтарские монологи произносят обычно молодые. Слушаем, читаем, порой и восхищаемся, но внутренне поеживаемся – типа, ох, девочка, не так-то все и просто, не так-то и легко, и свобода, о которой ты сейчас так красиво говоришь, иногда оборачивается отчаяньем, одиночеством, страхом, отверженностью. Но наша новая героиня – взрослая женщина. То, что она рассказывает – не оторванные от жизни рассуждения, не утопические мечты, а реальная история конкретной человеческой жизни.

Фатиме сейчас 19 лет. Она чеченка. И как многие ее ровесницы задается вопросами: почему все устроено именно так, почему так тяжело приходится чеченской девушке, что значит свобода и возможно ли изменить свою судьбу, если за тебя ее выбрали родные? Она живет двойной жизнью и планирует бежать из дома.

Патимат слегка за 20. Она не смогла смириться с правилами своей семьи, не захотела играть в беспомощность в юности и принимать бесправие в браке. Ее монолог кому-то может показаться слишком резким, но эта девушка заплатила за свою свободу, в том числе за свободу слова и мнения, высокую цену. Ей пришлось бежать из семьи и самой строить свою новую жизнь.

Эльмира не считает себя феминисткой. Но вовсе не потому, что ей кажется справедливым кавказское мироустройство, в котором женщине отводится место в тени мужчины. Она считает, что по-настоящему сможет так себя называть, когда начнет делать что-то для всех женщин, для таких же, как ее мать, сестра, подруги. А пока она сумела спасти только одного человека. Себя.

«Разве все это случилось бы со мной, если бы я не родилась женщиной?» – спрашивает Мадина из Ингушетии. Она немного неправа. Вся ее история, что ей пришлось пережить, произошла не потому, что она женщина, а потому что она «неправильная женщина». Не согласная с той ролью и судьбой, что была ей уготовлена. Взбунтовавшаяся. Рискнувшая. Даптар записал ее монолог.