«Ты женился на блестящей умной женщине, которая умела стрелять, ездить верхом и могла решить любую задачу по математике. И ты сделал все, чтобы этот блеск потускнел». Свои обиды на отца авторка этого письма давно переболела – все, кроме одной. Сорок лет он не слышал ее маму. Не услышал и тогда, когда она умирала.

Шесть лет назад жительница Хасавюрта Юлдуз Курашова из подозреваемой по уголовному делу превратилась в заявительницу по делу против полицейских. За это время она пережила угрозы, три судебных процесса и две отмены приговоров, но так и не отказалась от попытки добиться наказания для сотрудников полиции, которых считает виновными в своем избиении.

В Чечне с 2017 года работает комиссия «по гармонизации брачно-семейных отношений» – муфтият регулярно отчитывается о ее успехах: почти три тысячи «воссоединенных» пар. За цифрами стоят истории женщин, которых уговорами, угрозами и давлением через родственников возвращают к бывшим мужьям – в том числе к тем, от кого они уходили из-за побоев.

Семья в Чечне – не просто ячейка общества, а сложная структура, где каждый член занимает строго определенное место. Наиболее уязвимое положение в этой иерархии занимает сноха. Невестка на чеченском языке звучит как «нус», и от этого слова образовано другое – «несалла», означающее зависимость, постоянное долженствование кому-либо. Именно к «нус» предъявляются, пожалуй, самые высокие требования, которые только существуют в традиционном чеченском укладе.

Жительница Каспийска Алина Газимагомедова публично заявила, что ее бывший муж совершил сексуализированные действия в отношении их пятилетней дочери. Возбуждено уголовное дело, мужчина арестован. Но волна гнева в соцсетях обрушилась не на него, а на мать: ее обвиняют в мести, хайпе, позоре республики и даже в том, что она вообще вышла замуж за дагестанца. Даптар разбирается, почему обществу проще травить заговорившую о насилии женщину, чем поверить ей.

«Всегда колбасило от людей, которые говорили «бедненькая» и смотрели на меня как на уродца на ярмарке. В университете хотели поставить зачет автоматом из жалости. Но я не терплю снисходительности. Если есть цель что-то преодолеть, ты преодолеешь», – уверена Ася Шидова. За этой энергией стоит непростой путь: ранний диагноз, инвалидная коляска, борьба за работу, развод, смена профессий. Но каждое испытание она воспринимает не как барьер, а более высокий трамплин.

В России пора сдачи единых государственных экзаменов. Школьники доучивают важный материал и прямиком через металлоискатели отправляются решать коварные экзаменационные задания. Но, кажется, это испытание и для родителей тоже. Даптар спросил у трех дагестанских мам, как они «сдают» ЕГЭ.

Дочь заключенной Заремы Мусаевой Алия Янгулбаева публично обратилась к старшей дочери главы Чечни Айшат Кадыровой. В открытом письме она просит помочь освободить мать. Алия до сих пор практически не появлялась в публичном пространстве, хотя преследование матери изменило и ее собственную жизнь. В разговоре с Даптаром она рассказала, почему решила выступить именно сейчас, как живет в эмиграции и почему не теряет надежды вновь увидеть маму на свободе.