Аминат 42 года, живет в пригороде Махачкалы, работает в женском такси, обучает женщин вождению и ведет лайфстайл блог. Два года назад она завела аккаунт на популярной плафторме и не догадывалась, что благодаря своей публичности познает счастье материнства.
Жительница Санкт-Петербурга Лена Патяева вышла в Грозном на одиночный пикет с небольшим плакатом – «Требую расследовать убийство Седы Сулеймановой». Активистка не первый раз выходит на подобную акцию: уроженка Чечни была для нее близкой подругой, а правоохранители не хотят работать над делом о ее исчезновении.
Оксана Курбанова пишет портреты свободных горянок, изучает полузабытые женские традиции Кавказа и не боится идти против консервативных правил. Она рассказала Даптару, каково это – быть чужой среди своих в родной Махачкале, как ей удалось полюбить свою внешность и почему найти партнера со схожими ценностями в республике сегодня кажется невозможной задачей.
В Северной Осетии произошло несколько случаев публичной травли женщин из-за фотографий, видео и высказываний в соцсетях. Участники кампании, называющие себя защитниками традиций, публикуют фотографии и персональные данные женщин, оскорбляют их и угрожают физической расправой. Поводами могут стать одежда, танец, татуировка, род занятий и т.д.
В Дагестане почти одновременно получили развитие две истории, в которых женщины после развода столкнулись с насилием со стороны бывших мужей. В одном случае расследование похищения женщины завершилось передачей дела в суд. В другом сама женщина, заявлявшая о многолетнем домашнем насилии, несколько месяцев провела в СИЗО и лишь после общественного резонанса была переведена под домашний арест. Почему для многих женщин развод не становится окончанием преследования, и почему правоохранительная система реагирует на подобные случаи по-разному?
Основательница и руководительница проекта «Кавказ без матери» Лидия Михальченко сообщила об угрозах. Ранее аккаунт проекта в инстаграме подвергся атаке и был заблокирован. Движение появилось шесть лет назад для защиты прав женщин Северного Кавказа, прежде всего материнских. Правозащитница рассказала Даптару, что работа продолжается – обращений к ним меньше не становится.
Лайлу Омарову можно назвать разрушительницей шаблонов: первая в своей семье получила образование, какое хотела и где хотела, а вышла замуж за мужчину другой национальности. Она рассказала Даптару о переезде в 15 лет из Карабулака в Москву, трудностях адаптации, столкновении с предрассудками и почему, прежде чем бунтовать против патриархата, нужно интеллектуально вырасти.
Дагестанке Елене почти 60. А ее дочери 22. Елена педагог и всю жизнь работает в школе. Большую часть жизни она провела бок о бок с детьми, но сама долгие годы никак не могла стать мамой. Материнство пришло в ее жизнь тогда, когда женщина уже ни на что не надеялась.
Жительница Дагестана задержана по подозрению в убийстве новорожденного, в Чечне продолжается охота на гадалок, северокавказские республики не вошли в рейтинг по качеству жизни женщин из-за недостоверной статистики. Эти и другие новости – в нашем июльском обзоре.
Жительницу Дагестана приговорили к десяти годам колонии за жестокое избиение дочери. Это не единичный случай: в Ингушетии и Кабардино-Балкарии расследовались дела, в которых матерей обвиняли в избиениях и истязаниях собственных детей. Почему женщины, от которых ребенок ожидает защиты и заботы, сами становятся источником угрозы? Может ли жестокость быть следствием пережитого насилия, бедности, изоляции или послеродовой депрессии? И почему насилие нередко воспроизводится из поколения в поколение? Об этом Даптар поговорил с психологом Александрой Ермиловой.
DAPTAR.ORG 