Дагестанец тайно снимал спящую жену и рассылал фото мужчинам, житель Хасавюрта застрелил бывшую жену и ее дочь из-за «позорной» работы в кафе, пассажир московского метро на коленях извинился перед девушкой из Чечни и Кадыровым. Эти и другие новости – в сентябрьском бюллетене Даптара.
Правозащитные организации, помогающие женщинам с Северного Кавказа, фиксируют резкий рост обращений. При этом сами защитники не связывают эту динамику только с увеличением числа случаев насилия: женщины чаще узнают о возможностях помощи и все чаще готовы искать выход из ситуации, которую раньше могли считать безвыходной.
«Люди так жили веками, и никто от этого не умер. Так говорила мама, защищая привычный уклад. А я смотрела на это как на ловушку: если не вырваться сейчас, эстафета продолжится, и мои дочери тоже будут бояться мечтать», – объясняет Патимат из Хасавюрта. Она рассказала Даптару о своем пути – от ношения платка «чтобы не ругались» до равных отношений с мужем, где не надо отчитываться.
Квир-женщины на Северном Кавказе — одна из самых невидимых групп внутри ЛГБТК-сообщества: их истории редко становятся публичными, а помощь почти всегда требует полной конфиденциальности. Проект «Помощь квир-женщинам Северного Кавказа» работает с 2017 года, а с 2025-го поддерживает также мужчин, трансперсон и небинарных людей. Представительница инициативы рассказала Даптару, почему молчание иногда спасает жизни, как на положение квир-людей влияет государственное давление и что помогает им выживать в регионе.
Об усыновлении на Северном Кавказе по-прежнему предпочитают молчать. Одни приемные матери хранят эту тайну всю жизнь, другие рано или поздно решаются открыть ее детям. Корреспондентка Даптара продолжает расспрашивать дагестанок о том, как они стали мамами «не своих» детей.
«Если я приносила четверку, то было: «Почему не пять?» Если пятерку — реакции не было». Старшая из четырех сестер пишет отцу, которого не стало пять лет назад. И для которого дочь по определению не могла быть удачей. В этом письме нет попытки достучаться, осталась только грусть за человека, прожившего жизнь несчастным.
Два года мужчина преследовал дагестанскую певицу, а затем проник к ней домой. Против него завели дело, но отправлять в СИЗО не стали – преступление отнесли к категории небольшой тяжести. Сталкинг, даже заканчивающийся убийством и физическим нападением, на Северном Кавказе остается безнаказанным почти всегда.
22-летняя Аида из Махачкалы одна воспитывает дочь с ДЦП — бывший муж с самого начала не признал ребенка. Так как во время поездок на реабилитацию таксисты отказывались брать девочку с инвалидностью, Аида сама устроилась в женское такси. Каждый заказ для нее теперь — это не просто поездка, а знак поддержки и солидарности от других девушек.
Житель Дагестана похитил пятилетнюю дочь знакомой, чтобы отомстить ее матери за отказ, ворвавшегося в дом исполнительницы нашидов сталкера оставили без меры пресечения, кризисная группа «Марем» приняла рекордные 101 обращение за месяц, подругу исчезнувшей Седы Сулеймановой задержали за одиночный пикет в Грозном. Эти и другие новости – в августовском обзоре Даптара.
Журналистка и активистка из Краснодара Алипат Султанбегова, родившаяся в Дагестане, в прошлом году публично рассказала о пережитом в детстве сексуализированном насилии со стороны дяди – женщины с Северного Кавказа решаются на это редко. Даптар поговорил с ней о том, что изменилось после, помогла ли огласка и что она сказала бы тем, кто до сих пор молчит.
