«До сих пор не могу понять, как во всю эту дичь можно было поверить? Это под какими препаратами нужно было быть?» – удивляется Дарья из Москвы, которая воспитывает сына с редким именем Марс. Его отец – уроженец Чечни, который сказал, что он татарин, а потом годами ее изощренно обманывал. Дарья рассказала Даптару, что в воспитании мальчика он не участвует, его родителям внук тоже не нужен. Но девушка смогла выбраться из болезненных отношений и начала вести блог, чтобы предостеречь других.
Других девчонок можно развести, а я не попадусь
– Я познакомилась со своим бывшим пять лет назад через дейтинг-приложение. Он представился как Максим, 30 лет, татарин. Мы обменялись телефонами, стали созваниваться по видео. Периодически слышала, что он кому-то что-то говорит на непонятном языке, но поскольку на тот момент не разбиралась в национальностях, думала, что это татарский. Возраст потом оказался единственным, где он не соврал. У нас было много тем для общения, было чувство, что я этого человека давно знаю, мы делились друг с другом мечтами и переживаниями. Он рассказал, что очень хочет снова стать отцом, так как его первый ребенок погиб при рождении. Теперь даже не знаю, правда ли это. Но тогда я верила, мне захотелось подарить ему ребенка.
Через две недели общения онлайн мы решили встретиться. Я жила в Москве, а он был из другого города. Не хочу говорить, из какого. Мы решили выбрать нейтральную точку, где-то посередине. Максим снял отель, заказал мне такси. Я прождала его в номере больше трех часов, так как у него появились срочные дела. Приехал он ближе к ночи, вместо букета цветов неожиданно принес огромную пиццу.
Мы провели вместе несколько дней и разъехались по своим городам. Я жила в общежитии медуниверситета, где училась на старшую медсестру – работать по специальности не планировала, просто чтобы была какая-то почва под ногами. Максим снял квартиру – небольшую уютную студию в хорошем районе. Я туда до сих пор иногда приезжаю, гуляю, вспоминаю пережитое.
Он давал мне деньги, я ходила по ресторанам, в лучшие салоны красоты, ездила только на такси бизнес-класса. В общем, жила свою лучшую жизнь, была беззаботной и расслабленной. Я вообще никогда в жизни своей не подумала бы, что мне придется через все это пройти. Думала, что это других девчонок мужики могут развести, а я-то точно не попадусь. До сих пор не могу себе объяснить, как во всю эту дичь можно было поверить. Это под какими препаратами нужно было быть?
Мы жили вместе, но Максим периодически уезжал в свой город, якобы решать проблемы в бизнесе. Он стал первым мужчиной, которого я познакомила со своей семьей. Родители и бабушка были от него в восторге, и только дядя сказал, что это какой-то скользкий тип.
Вскоре Максим сделал мне предложение. Сначала мы планировали провести никах. При этом принимать ислам мне было не обязательно. Я заказала платье, договорились с муллой, внесли предоплату видеографу. Но дату Максим постоянно переносил – то одно случилось, то другое. В итоге я забеременела и сама передумала выходить пока замуж: чтобы не стоять с животом.
Мой организм врубил сигнал тревоги
Когда Максим узнал, что у нас будет ребенок, он в прямом смысле плакал от счастья. Он рассказывал, что мы скоро переедем в Сочи, где у него куплен дом, будем жить на берегу моря. Как и никах, поездка в Сочи постоянно откладывалась: Максим постоянно пропадал в своем городе, где якобы продолжал решать вопросы на работе. Я очень скучала, не выдержала долгой разлуки, собрала пакетик с одеждой и поехала к нему. Думала, что мы оттуда поедем в Сочи, куда закажем доставку остальных вещей. С этим пакетиком я провела в том городе больше года.
К проблемам в бизнесе у Максима добавились семейные – умер отец, идет борьба за наследство, мать, ужасная такая женщина, пытается все отжать. Он говорил, что у него вообще лютые родственники, поэтому он меня с ними не знакомит.
На восьмом-девятом месяце беременности мое терпение стало лопаться. Когда мы поедем в Сочи? Где я буду рожать? Максим продолжал кормить завтраками, обещал, что все будет хорошо, но попозже. У меня по всему телу начался жуткий дерматит. Я связывала это с беременностью, а сейчас понимаю, что организм на максимум врубил сигнал тревоги. Все девять месяцев я просидела дома, даже тот город не посмотрела.
После рождения Марса – мы так решили назвать сына – Максим продолжал пропадать, денег практически не давал. Хватало только на продукты, себе я ничего не покупала, жила без кремов, умывалок. На смесь для Марса приходилось занимать у подруг. Мои родители не знали, что у меня все плохо, наоборот, я говорила, что все замечательно – «Максимчик все порешает».
То, что Максимчик на самом деле, скажем, Максуд (Дарья просит не указывать его настоящее имя. – Даптар), я узнала случайно, открыв его паспорт. Он и тут вывернулся, мол, у них принято когда у мужчины два имени.
Я чувствовала больную привязанность к этому человеку, мы расходились и сходились, пытались все наладить, ничего не получалось
В графе «отец» стоит прочерк
В попытках разобраться, что за ад происходит, я сама вышла на родителей Максуда. Пока он спал, залезла в его телеграм, и нашла контакт человека с тем же именем, что… и у его покойного отца. Звоню: «Это вы отец Максуда? Вы же умерли». Самое интересное, что его он вообще не удивился, типа, уже привык к закидонам сына. Я рассказала, что у меня ребенок от Максуда, он с нами практически не живет, финансово не помогает. Отец тоже завел песню про проблемный бизнес, но скоро все наладится. Потом у меня получилось поговорить с мамой Максуда. Она лишь сказала: «А мы думали, что сын приведет домой жену-чеченку». Вот так татарин Максим оказался чеченцем Максудом.
Я в каком-то тумане находилась, потеряла, наверное, связь с реальностью. Человек с самого начала прекрасно знал, что у нас ничего не будет, но врал, обрек меня быть матерью-одиночкой. Он говорил, что так поступил от большой любви, боялся, что узнав правду, я уйду. У меня до сих пор нет этому объяснения. Патологическую ложь Максуда я могу объяснить только каким-то психическим заболеванием.
Я чувствовала больную привязанность к этому человеку, мы расходились и сходились, пытались все наладить, ничего не получалось. Когда Марсу исполнился годик, я его забрала и собралась к родителям. Денег не было даже на такси, я попросила маму скинуть денег. Но эта сумма сразу списалась с карты, так как у меня были долги по микрозаймам. Мне было стыдно признаться маме. Она переживала, почему мы никак не можем доехать, в итоге отправила за нами на машине дядю. Максуд приехал в нашу квартиру и просто сказал: «Даш, может, останешься?». Он уже ничего не обещал.
Немного позже моя подруга призналась, что в тот день он попросил ее помочь собрать вещи, чтобы съехать из квартиры. Они сильно напились и переспали. Она не смогла объяснить, почему так поступила. Максуд же сказал, я его настолько морально уничтожила своим уходом, что он хотел таким образом мне отомстить.
Я промучилась еще где-то год, решила дать Максуду последний шанс. Он нашел деньги на аренду квартиры в Москве, мы занялись обустройством, чтобы перевезти туда Марса, который пока жил с моей мамой. Максуд был в очередном отъезде и я очень ждала, что он, как и обещал, приедет поздравить меня с днем рождения. Он не приехал. Это была финальная точка – я перестала верить, что этот человек когда-нибудь сможет жить нормально.
У Марса фамилия отца, но в свидетельстве рождении стоит прочерк. Я не запрещаю Максуду видеться с сыном, но он сам не горит желанием – последний раз он его навещал больше года назад. Максуд мне иногда звонит, у него по-прежнему всякие проблемы, но мне это давно не интересно.
Именно чеченки реально мне помогли. Одни приглашали в гости, другие отправляли Марсу подарки, кто-то просто закидывал немного денег
Навешивают русским девушкам лапшу на уши
Я не рассказала свою историю раньше, потому что не хотела портить отношения с Максудом и его семьей. Надеялась, что они одумаются, начнут общаться с Марсом. Но этого не произошло, так почему я должна молчать?
Мне пишут много девушек и делятся похожими историями, как их обманули и они остались одни с детьми. Это не только про чеченцев, но и другие национальности. Я вижу, что своей историей я попала в большую женскую боль. Мы насмотрелись турецких сериалов, где все как в сказке. А на самом деле мужчины просто ходят направо-налево, навешивают русским девушкам лапшу на уши, и знают, что это будет безнаказанно. Например, если на Кавказе не дай Бог обидеть чью-то дочь, последует серьезное наказание. В моей семье, где нет крепкой родовой истории, Максуду не сделали ничего. Да, меня поддержали родители, мама сейчас воспитывает Марса, пока я пытаюсь устроить свою жизнь в Москве. Но общая картина была такая, что это я во всем виновата.
Интересно получилось, что именно чеченки реально мне помогли. Одни приглашали в гости в Чечню, другие отправляли Марсу подарки, кто-то просто закидывал немного денег. То есть они изнутри знают, как бывает, и понимают, что я говорю правду и не пытаюсь хайпануть.
В своем блоге я не говорю, как на самом деле зовут Максуда. Но в его окружении уже догадались, что эта история про него. Когда залетело первое видео, маме позвонил отец Максуда: «Если ваша дочь не угомонится, мы заберем Марса. Еще и счет выставим, если из-за огласки пострадает наш бизнес». Я тут же ему перезваниваю. А со мной он сюси-пуси, стал умолять, чтобы я больше ничего не выкладывала про свою жизнь с Максудом. Я ему сказала, что если он еще раз будет угрожать, я тут же опубликую все имена, фамилии, явки и пароли.
Мой блог стал для меня отчасти спасением. Я не только хочу предостеречь девушек, чтобы слепо не верили красивым словам, но и сама прохожу терапию. Для меня это способ все еще раз проговорить, зафиксировать и отпустить.
Лидия Тимофеева
DAPTAR.ORG 