Оксана Курбанова пишет портреты свободных горянок, изучает полузабытые женские традиции Кавказа и не боится идти против консервативных правил. Она рассказала Даптару, каково это – быть чужой среди своих в родной Махачкале, как ей удалось полюбить свою внешность и почему найти партнера со схожими ценностями в республике сегодня кажется невозможной задачей.
«Изображать людей и животных – грех»
– Я родилась в Екатеринбурге, родители у меня оба родом из Дагестана. Когда мне было три года, родители развелись и мама со мной вернулась в Махачкалу. С отцом я отношения не поддерживаю. Сколько себя помню, всегда любила рисовать карандашом. Я хотела заниматься чем-то, связанным с изобразительным искусством, но поступать в художественное училище в Махачкале меня отговорили. Сказали, что там сложные экзамены и я за год не успею подготовиться. Поэтому в 17 лет я впервые уехала из дома, поступив в Пятигорский государственный лингвистический университет на переводчика с немецкого и английского языков. Чтобы не зависеть от мамы, подрабатывала официанткой, продавцом-консультантом.
Вообще у нас с мамой тогда были напряженные отношения, мы часто ссорились, так как меня накрыл запоздалый юношеский максимализм. Меня продолжало тянуть к живописи, но мама настаивала, чтобы я получила «нормальную профессию, а дальше делай, что хочешь». Я психовала, не понимала, зачем тогда учиться просто так? В общем, уговоры мамы не помогли – через два года я бросила университет и уехала в Москву, где работала няней. Вскоре нам удалось наладить общение, и я вернулась в Махачкалу. У меня получилось добиться своего: в 23 года легко поступила в художественное училище и получила специальность «Художник-живописец, преподаватель».
Мне ближе портреты. Допустим, прочитала книгу или посмотрела фильм, и у меня в голове возникает образ. В своих работах я хочу показать недооцененную роль женщины в искусстве Дагестана. У нас традиционно ковроткачеством, керамикой, изготовлением войлоков занимались женщины. Секреты ремесла передавались поколениями, от матери к дочери.
Я хочу вернуть незаслуженно забытый образ женщины-создательницы — красивой и свободной, несмотря на то, что общество пытается ее посадить на цепь. Одна из моих картин — «Парту Патима», названная в честь легендарной лакской героини. Она мне близка, потому что я сама лачка. В XIV веке, во время опустошительного вторжения войск Тамерлана, она возглавила войско вместо погибшего брата и, по легенде, в его доспехах вышла в бой. Патима стала символом бесстрашия и защиты родной земли.
Некоторые мужчины-мусульмане, узнав о моей профессии художницы, считают важным напомнить: изображать людей и животных – грех. Меня поражает эта беспросветная темнота.
Мой нос – наследство из Месопотамии
Хотя я с детства росла среди людей со схожей внешностью, я ненавидела в себе все, что напоминало мне о них. Может быть, сыграли роль фильмы и книги, где главные красавицы были голубоглазые блондинки с аккуратными носиками. Именно из-за своего носа с горбинкой я комплексовала больше всего – старалась прикрыть его руками, когда кто-то смотрел на меня сбоку. Даже хотела сделать ринопластику, но меня спасло отсутствие денег (смеется).
Когда деньги появились, я уже поумнела и поняла, что мой нос – это наследство от предков из Месопотамии, которые изобрели письменность, колесо и законодательство. Большие карие глаза – точь-в-точь, как у принцессы Жасмин из мультика про Аладдина. Приняв свою внешность как гордость, а не как изъян, я впервые остро ощутила, как из-за этой самой внешности и стереотипах о кавказцах относятся к людям за пределами родного дома.
Когда уехала учиться в Пятигорск, то впервые столкнулась с национализмом в пренебрежительно-снисходительной форме. Русские, да и не только, говорили: «Ты такая как мы, не то, что эти дикари с Кавказа». Мне не нравятся такие комплименты. Я люблю свои корни, культуру, бэкграунд. Я сама своих раскритикую там, где надо, но не позволю, чтобы развешивали ярлыки на весь регион. Если уж ставите клеймо, то и на мне тоже.
Несправедливость в отношении женщин я часто видела и классической литературе
«Потому что он мужчина»
Мне кажется, я стала феминисткой еще до того, как узнала это слово. На примере мамы и тети я понимала, что равноправие полов – это база, заложенная с рождения. То, что для кого-то это не очевидно, стала замечать еще в школе. Некоторые одноклассники стали совсем уходить в религию и всерьез рассуждали, сколько у них будет жен, что женщина должна или не должна. Я спрашивала у них: «Почему вам можно, а нам нельзя? В чем разница?». Но никаких аргументов, кроме «потому что он мужчина», не услышала. За мои 28 лет так никто и не смог ответить на этот вопрос.
Когда я училась в седьмом классе, в Махачкале гремела новость о том, что отец убил дочь из-за того, что ее на машине подвез однокурсник. И наша учительница истории – молодая девушка только после института – неожиданно на уроке подняла эту тему и стала оправдывать поступок отца: от позора семью защищал. Я так возмутилась! Впервые в жизни спорила с учителем, что никого нельзя убивать, даже если у той девочки реально были отношения с однокурсником. Учительница была непреклонна, потому что «в исламе от поведения женщины зависит честь всего рода».
Несправедливость в отношении женщин я часто видела и классической литературе. Например, как поступил Печорин с Бэлой в «Герое нашего времени». Заполучил экзотическую игрушку, а потом интерес пропал. Тут меня сработал и национальный момент, ведь Бэла – черкешенка, это близко. Из-за этого учительница по литературе говорила моей маме, что я мужененавистница, постоянно критикую подобных персонажей на уроках. Мама была на моей стороне.
Моралистам советую со мной не общаться
Я была подписана на одну фем-группу Кавказа в VK и почти каждый день читала там истории девочек – иногда совсем ужасные. Оставила какой-то очередной комментарий с личной страницы и мне неожиданно написала девушка из Чечни. Она рассказала, что хочет сбежать из республики из-за регулярных побоев дяди, а потом попросила о помощи. Я стала писать разным правозащитным организациям в роли передающего звена. И когда дело дошло до того, что мне нужно было отправить фотографии девушки, чтобы сделали документы для пересечения границы, она перестала отвечать. Спустя время в этой же группе я увидела новость, что чеченку с таким же именем убил дядя. Не знаю, была ли это она…
Мне повезло, что я росла не в религиозной семье. Не думаю, что у меня хватило бы смелости самой выйти из ислама. Я атеистка. Недавно поругалась с бывшей однокурсницей. Она призывала в инстаграме всех жаловаться на аккаунт блогерки, которая, по мнению однокурсницы, критиковала ислам. Я написала ей, а потом опубликовала у себя пост, что не уважаю религии и никогда не буду, но тепло отношусь к некоторым верующим людям независимо от их конфессии. Поэтому всем моралистам я советую со мной не общаться, чтобы поберечь психику (смеется). При этом однокурсница раньше не была покрытая, абсолютно современная девчонка. Подозреваю, что она вышла замуж, муж поплыл на теме религии и ее за собой потянул.
Мне нужен человек, который будет целиком и полностью разделять мои ценности
Часто замечаю, что мужчины, которые громче всех орут про религию, сами же нарушают нормы ислама. Тот же Хабиб Нурмагомедов публично заявляет, что «женщина принадлежит мужчине», но это не мешало ему избивать в трусах людей за деньги. Или, например, тема татуировок, от которой трясет бородачей. Мне несколько раз говорили, что если у человека есть татуировки, то перед похоронами ему эти участки кожи нужно срезать. У меня есть две татуировки, но что я такого сделала, чтобы к моему телу было такое странное внимание?!
Я стала изучать тему татуировок и оказалось, что традиция набивать татуировки была распространена у горянок Дагестана в XIX-XX веках. Это были не только сакральные амулеты, но и своеобразный социальный паспорт. Мама рассказывала, что у ее пожилой родственницы были такие. Женщину с татуировками я изобразила на одной из своих картин.
Живопись сейчас не приносит мне особых денег, поэтому я хочу более плотно сосредоточиться на своем ремесле, и чтобы меня никто не трогал и не критиковал. Ни о каком замужестве даже не задумываюсь. Хотя, мне кажется, что если брак состоится, то он будет недолгим (смеется). Молчать и глотать обиды я не буду. Мне нужен человек, который будет целиком и полностью разделять мои ценности, а такого в Дагестане днем с огнем пока не найдешь.
Лидия Тимофеева
DAPTAR.ORG 