Лэйла Шаманова пришла в вольную борьбу в 23 года – в возрасте, когда некоторые уже завершают карьеру. Ей говорили, что после «драк в трико» ее никто не возьмет замуж, а тренер указал на дверь. Сегодня Лэйла – чемпионка Дагестана и СКФО, которая ломает не только свои уши в схватках, но и стереотипы о том, что женского спорта на Кавказе не бывает.
Раньше родители ходили на собрания раз в четверть, теперь учитель дотягивается до каждого за шесть секунд, а любая детская шалость обсуждается часами. Колумнистка Даптара мечтает замуровать школьные чаты и навсегда забыть туда дорогу, а пока завидует мамам, которые в них даже не заглядывают.
Дагестанец тайно снимал спящую жену и рассылал фото мужчинам, житель Хасавюрта застрелил бывшую жену и ее дочь из-за «позорной» работы в кафе, пассажир московского метро на коленях извинился перед девушкой из Чечни и Кадыровым. Эти и другие новости – в сентябрьском бюллетене Даптара.
Правозащитные организации, помогающие женщинам с Северного Кавказа, фиксируют резкий рост обращений. При этом сами защитники не связывают эту динамику только с увеличением числа случаев насилия: женщины чаще узнают о возможностях помощи и все чаще готовы искать выход из ситуации, которую раньше могли считать безвыходной.
«Люди так жили веками, и никто от этого не умер. Так говорила мама, защищая привычный уклад. А я смотрела на это как на ловушку: если не вырваться сейчас, эстафета продолжится, и мои дочери тоже будут бояться мечтать», – объясняет Патимат из Хасавюрта. Она рассказала Даптару о своем пути – от ношения платка «чтобы не ругались» до равных отношений с мужем, где не надо отчитываться.
Квир-женщины на Северном Кавказе — одна из самых невидимых групп внутри ЛГБТК-сообщества: их истории редко становятся публичными, а помощь почти всегда требует полной конфиденциальности. Проект «Помощь квир-женщинам Северного Кавказа» работает с 2017 года, а с 2025-го поддерживает также мужчин, трансперсон и небинарных людей. Представительница инициативы рассказала Даптару, почему молчание иногда спасает жизни, как на положение квир-людей влияет государственное давление и что помогает им выживать в регионе.
Об усыновлении на Северном Кавказе по-прежнему предпочитают молчать. Одни приемные матери хранят эту тайну всю жизнь, другие рано или поздно решаются открыть ее детям. Корреспондентка Даптара продолжает расспрашивать дагестанок о том, как они стали мамами «не своих» детей.
«Если я приносила четверку, то было: «Почему не пять?» Если пятерку — реакции не было». Старшая из четырех сестер пишет отцу, которого не стало пять лет назад. И для которого дочь по определению не могла быть удачей. В этом письме нет попытки достучаться, осталась только грусть за человека, прожившего жизнь несчастным.
Два года мужчина преследовал дагестанскую певицу, а затем проник к ней домой. Против него завели дело, но отправлять в СИЗО не стали – преступление отнесли к категории небольшой тяжести. Сталкинг, даже заканчивающийся убийством и физическим нападением, на Северном Кавказе остается безнаказанным почти всегда.
22-летняя Аида из Махачкалы одна воспитывает дочь с ДЦП — бывший муж с самого начала не признал ребенка. Так как во время поездок на реабилитацию таксисты отказывались брать девочку с инвалидностью, Аида сама устроилась в женское такси. Каждый заказ для нее теперь — это не просто поездка, а знак поддержки и солидарности от других девушек.
