Каждый год летом я еду домой. Странная вещь: я по привычке говорю «домой», в Дагестан, в Махачкалу, но на самом деле я уже не чувствую себя там дома, пишет колумнистка Даптара. Какими бы чуждыми для нее ни были все эти правила-традиции-религия, она понимает: от них никуда не скрыться.

Для Северного Кавказа, где всерьез обсуждается может ли женщина вести соцсети или ходить на фитнес (пусть лучше в огороде на грядках тренируется, как сказал один из дагестанских исламских проповедников), а любой маршрутчик легко объяснит тебе, что 70 процентов обитателей ада женщины, внедрение слов «докторка» и «тренерка» – не самая острая проблема. Но употребление феминитивов вовсе не прихоть феминисток.

В сегодняшней Чечне, где так много и горячо говорится о традициях и религии, попирается и одно, и другое. И в большинстве случаев похищения девушек – работа своеобразной чеченской «полиции нравов». Колонка Константина Гусева из «Команды против пыток».

Огромное число женщин, обращающихся за помощью, считают, что домашнее насилие – это когда сломана рука, выбит зуб, когда синяки по всему тему. А толчки, шлепки, подзатыльники и даже таскание за волосы – к нему не относятся, это обычный фон обычной семейной жизни. Адвокат Галина Ибрянова рассказала Даптару, как незначительные с виду проявления насилия со временем превращаются в реальную угрозу жизни.

На Кавказе «ценность женщины» измеряется очень странным и очень скудным набором признаков – замужем ли она, есть ли у нее дети, хорошая ли она хозяйка. А вот внутренний мир, какие-то качества, умения, стремления не учитываются вовсе.

Где находится точка невозврата, изменив которую, можно изменить ситуацию, «почему они возвращаются» и как быть, когда с утра тебе названивают родственники беглянки из Чечни. Об этом Даптару рассказала руководитель питерского фонда помощи жертвам насилия «Птицы» Наталья Никифорова.