Беглянку из Ингушетии задержали в Москве: полицейские заявили, что она находилась в федеральном розыске. Правозащитники заявляют, что девушка сбежала еще восемь месяцев назад – дома она подвергалась насилию.

На митинге в память об убитой бывшим мужем Ларисе Арсанукаевой во Франции чеченки впервые массово и открыто заговорили о домашнем насилии, фемициде и давлении традиций. Исследовательница Саида Сиражудинова в колонке для Даптара отмечает, что подобный активизм является шагом к улучшению ситуации с правами женщин.

В Дагестане зависимость сыновей от потребления наркотиков нередко пытаются решить браком: женитьба якобы исправит ситуацию и сохранит репутацию семьи. И в итоге жертвами этих «методов» становятся женщины, втянутые в чужое расстройство.

Для многих чеченских женщин развод означает не просто конец брака, а начало новой жизни, в которой им приходится начинать все с нуля, оставаясь ни с чем. Несколько жительница республики рассказали Даптару о своем опыте развода. Их истории поразительно похожи.

Их брак, изначально построенный на компромиссах и тайнах, со временем привел к пониманию и любви, несмотря на скрытность и сложности с семьей. Уроженка Северного Кавказа рассказала Даптару историю о муже, который скрывал свою сексуальную ориентацию.

Правозащитники не раз отмечали, что на Северном Кавказе решения судов об опеке нередко зависят не от закона, а от обычаев. Теперь этим механизмом начали пользоваться и мужчины, не связанные с регионом: они похищают детей у бывших жен, прописывают их в Чечне, Дагестане или Ингушетии — чтобы было легче лишить матерей прав.

Гидаят родилась и выросла в Дагестане, но переехала с семьей в Красноярск – за лучшей жизнью. Но оказалось, что буквально все легло на ее плечи, а муж просто сбежал на родину, оставив жену и детей. Нашу героиню это сначала расстроило, а потом она поняла – что так даже лучше.